Любовная проза

Любви не только возрасты покорны, но и жанры

Любовные химеры

С тобою блуждал я в горах и в потемках, губами твоими я жажду сбывал. Но разве возможно, чтоб так безнадежно, как утром сегодняшним, я тосковал? Распахнуты окна, и ветер прохладный овеивал памятных дней островки, когда ты рыдала: «Уйти тебе должно, ведь наши, увы, так несхожи пути…»

Какая Снегурочка

Домохозяйка Тамара Макаровна Селезнева (в девичестве Уткина) трепетно любила своего представительного мужа Леонида Васильевича Селезнева, поэтому когда он, будучи на работе, весь день и допоздна отсутствовал, она так по нему тосковала…

Вишневые поцелуи

Тихие улочки, тихие лавочки. Народу, конечно, тьма в этот теплый вечер, его повываливало столько, что как раз ни одной свободной скамейки, с трудом отыщешь для себя. Но какое дело до народа, когда идешь за руку с тем, ближе и приятней кого для тебя в эту минуту нет…

Странные дела

“Я думаю о тебе весь день, чтоб ты знала”. Она засмеялась, вскинула руки, чтобы поправить волосы на затылке, и под ее кофтой обнажился живот: аппетитный, как кусочек дыни. “А что думаешь?” Он помедлил, сглатывая желание, и сказал: “Всякое возвышенное…”

С дн. влюбл.

А любовь-то, что за материя она? Бархатистая или колючая? Скажем, если бы она была свитером, то каково было бы ощущать ее, если надеть на голое тело? А то как-то не очень, когда спина начинает чесаться от бесконечных колючек, и вот ты там-сям чешешься и чешешься…

Поруганная любовь

После лета остается загар на коже, после осени желтые листья, а после Зиночки у Пети Морозова осталось всякое барахло, которое Зиночка, расставаясь с ним, в спешке забыла у него в квартире: пластмассовая заколка для волос, деревянная расческа…

Конец ромашкам

Она всегда будет с грустной нежностью вспоминать то бескрайнее поле и те благоухающие полевые ромашки, в которых они так волнительно лежали. В обед, когда солнце становилось высоко и жарко, он приходил к ней, жадно ел помидоры и вареную картошку в мундире…

Новогоднее потрясение

Столько лет знакомы, что даже как-то несерьезно. Она всегда была для него Маринкой, он для нее Шестаковым, – а тут обоих будто укололо в груди: он смотрит на нее, она смотрит на него. И не понимают ничего. А елка сверкает, а бенгальские огни шипят…