Станислав Севастьянов

Хозяйка белой горы

Миф о прекрасной Лорелее продолжает жить. Благодаря Александру Блоку, который перевел стихотворение Генриха Гейне, мы знаем историю о нимфе, которая своим пением пленяла мореплавателей, из-за чего они, очарованные и терявшие рассудок, плыли на скалы и разбивались. А благодаря нам мы теперь узнаем и о Николае Петровиче Столешникове, который однажды закупил снаряжение, веревки там всякие, крепкую обувь, сухарей насушил, шоколадными батончиками рюкзак набил – и в горы, в горы, лучше которых, как пел Высоцкий, они же и есть. И вот взбирается Николай Петрович в гору, пыхтит, семью ручьями пота исходит. А тут она. Наша прекрасная Лорелея, значит. На фоне заснеженной горы. И руки к нему распростерла. И у Николая Петровича прямо второе дыхание открылось. Он даже влюбился, ей-богу. Скинул тяжелые ботинки и босиком помчался к своей нимфе! А как докарабкался до места, где она стояла, так и рухнул к ее ногам, готовый на любые наслаждения. А нимфа ему и молвит: «Ну что, нетерпеливый скалолаз, шоколадные батончики не все съел? Меня угостишь?» И тут в глазах Столешникова почернело: слопал ведь, эгоист проклятый, сожрал все до последнего. Одни фантики остались. «Фи, – молвила нимфа. – Ну так ползи себе дальше, не загораживай мне солнце. Видишь, я тут загораю»… Вот так возвышенная любовь – светлая, жертвенная и воспетая поэтами – проходит иногда мимо нас.

Вильгельм Крей: Лорелея