Станислав Севастьянов

В парке

Этот парк был чудесным и манящим; тем удивительнее представлялось то обстоятельство, что его игнорировали влюбленные парочки, предпочитающие интимному лону природы неухоженные подъезды и грязные закоулки. Я же любил этот парк, в нем мне и всегда-то особенно хорошо и плодотворно размышлялось, а теперь, когда я был влюблен, когда весна шпарила мои томные бока, – теперь я этот парк и вовсе обожал и связывал с ним сладостные, неуемные фантазии. Да-да, представьте, я был влюблён, и предметом моей влюбленности было восхитительное, если не сказать: божественное, создание. Она была изысканной в суждениях, понимающей многое из того, что занимало и меня, а главное – у нее были обольстительные кисти рук, которых я жаждал касаться. И жаждал не только из соображений эстетических, должен признаться. В этом таилась чувственность, таилось желание познать сладостные глубины, загадки и укромные места женской натуры моей прелестницы… Поэтому я и выбрал этот облюбованный мною безлюдный парк. И назначил ей в нем свидание, подробно объяснив, какими тропами ей добираться. И моя отважная, обольстительная амазонка пришла. Я увидел ее шагов за пятьдесят: она была в изумительном платье, ее ноги тотчас пленили и растормошили моё предвкушение, которое и так было нестерпимым… Я горел, жаждал, мучился, когда мы начали прогуливаться по еле заметной тропке, ведущей в несусветные дебри. Я развлекал мою страсть беседой о Набокове, о его американских университетах, о «Лолите», возвышенной, тонкой и неверно истолкованной… Тропинка под нашими ногами давно превратилась в воображаемую, а наш вожделенный парк все увлекал и увлекал нас в свои объятия. Наконец я увидел березу, которую искал глазами. Она была полна соками и свежей листвой, она была желанной. «Положи ладони на ее ствол, – попросил я мою прелесть. – Наклонись к ней». И она послушалась меня, она и сама знала, что береза поделится с ней живительной, воскрешающей силой, которая ей будет нужна… И я коснулся ее изумительных, чувствительных кистей; ведь я так жаждал их касаться, чтобы бесконечно познавать сладчайшие глубины моей возлюбленной.