Амурные прозы

О любви – амурно и ажурно

Любовные химеры

С тобою блуждал я в горах и в потемках, губами твоими я жажду сбывал. Но разве возможно, чтоб так безнадежно, как утром сегодняшним, я тосковал? Распахнуты окна, и ветер прохладный овеивал памятных дней островки, когда ты рыдала: «Уйти тебе должно, ведь наши, увы, так несхожи пути…»

Не поверила

Я с тобой, мой любовный ангел, хоть в рай, хоть на край земли. Но лучше б остаться здесь, на краю стола. Нашим утехам, и чувствам, и клятвам не все ли равно, где цвести, как шуметь, чем питаться и, собственно, что за страна? Есть твой изысканный, лакомый, свежий, как сок от березы, портрет…

Промысел богов

Девушка в белом платье играла ноктюрн Шопена; юноша с черным пуделем прогуливался под окном. Было двенадцать вечера, пудель устал до чертиков, но сыпались звуки из форточки, – и юноша был влюблен. В окно и, конечно, в музыку, и в сизое небо над городом…

Под сенью тамариска

Она ждала его под сенью тамариска. Полулегла воздушно и легко, а ветер ласково лица коснулся. Было жарко. А шляпа очертила горизонт. Придет ли он? Осмелится ль три шага, а если точно – сто шагов шагнуть навстречу ей? Вчера сказал он, дал понять намеком, что слишком груб, когда она тонка…

Проморгала

Июльский вечер, душно. Он вышел на балкон и смотрит с высоты (тринадцатый этаж) на женщину, прекрасную, как фея, а рядом с нею мальчик, её сын, играющий в песке. Она взирает вверх, на след от самолёта, пролетевшего над домом. След размывается уже, и две полоски раздвигаются всё больше…

Паровоз и рельсы

Она разлеглась и лукаво сверкает коленом, но линию гнёт о недолжных и грешных делах. Как будто и хочет, и может, и надо б, и время не терпит, но смысла не видит – короче, Толстой на устах. А он – словно чайник, нутром искипает и ликом…

Женский апокалипсис

Он скачет на коне, он – принц. Она – простая девушка, но с ангельской душою.
– Куда ты, милый принц? – кричит она, пока он в поле зренья.
– Я к той, что ждёт меня, – кричит он ей в ответ, сам задыхается от бесконечной скачки…

Ночной апельсин

Она – с сигаретой и длинными пальцами страсти, он тоже не промах: жуёт апельсиновый «Орбит». Казалось бы, общего мало, но жизни лихое кривлянье толкает его и её в глухой переулок. – Простите, мадам, что мешаю степенному шагу, но разве не поздно одной на такую прогулку?..