Станислав Севастьянов

Солнечный заяц

Надежда умирает последней. Знаете такую фразу? Так вот, забудьте ее, поскольку она бессмысленная и лживая. Ибо разве не жива надежда, пока жив тот, кто ее питает? Значит, она умирает не последней, а предпоследней, сразу после него, ясно? А Карл Ефимович пока не умер, напротив, он теперь только и начинал жить по-настоящему, особенно после знакомства с Авдотьей Сергеевной, с которой познакомился вчера в очереди в собесе. Они полчаса стояли рядом, ну и разговорились. О комсомольской молодости, о «Весне на Заречной улице» и всяких других приятностях. И Карл Ефимович совсем разошелся и позвал Авдотью Сергеевну на свидание. А та тоже, видать, совсем разошлась и назвала ему свою улицу и номер дома. А квартиру не назвала, зато сказала, что на подоконнике у нее стоит гиацинт в горшке, вот пусть Карл Ефимович завтра в обед в то окно пустит солнечного зайчика, она увидит и спустится к нему. Вот какая придумщица. На том и порешили. Наконец настало то самое «завтра в обед», и Карл Ефимович отыскал заветный гиацинт и достал из дорожной сумки зеркало, которое снял со стены в своей прихожей. Маленького зеркальца у него не нашлось, а так даже лучше и заметнее, рассудил он, пусть будет не зайчик, а заяц. И всё бы замечательно, вот только день выдался не солнечный, Петербург все-таки. И Карл Ефимович этого не учел, а то бы вместо зеркала взял фонарик. Но это не страшно, потому что Авдотья Сергеевна как раз учла и предусмотрела. Поэтому когда Карл Ефимович сначала с тоской посмотрел на хмурое небо, а потом сам посмотрелся в зеркало, чтобы убедится, какой он растяпа, – то увидел за своей спиной Авдотью Сергеевну. Так что она оказалась не только придумщицей, но и умницей. А зеркало они потом повесили у себя в гостиной. Не место ему в прихожей, уж слишком дорогим оно для них было.