Сказка

Рассеянный взгляд видит гораздо лучше (замечает гораздо больше), нежели сосредоточенный. Жили-были два брата-близнеца, отправились они как-то странствовать и набрели на чудесную обитель, из которой им навстречу выплыла младшая сестра Шамаханской царицы, вся собой такая красавица, что запросто ослепнешь. Тот из братьев, что посмелее, сразу вперился в нее и весь мурашками покрылся от внезапного обожания. А другой брат, поскромнее и постыдливее, принялся блуждать глазами по окрестностям, озаренным небывалой красотой, и тоже уже и обожает, и рассудком слабеет. Долго ли, коротко ли, а спрашивает девица: «Чего воды в рот набрали, молодцы, скажите хоть слово». И тогда смельчак принялся восторгаться благовидностью ее лица и воспевать совершенство каждой черты, а под конец своей песни поклялся век ее любить и добиваться. «Ну, а ты что же?» – обратилась красавица к стыдливцу. И тот, все еще не смея посмотреть ей в глаза, но глядя на дивную серьгу в нежной мочке, сказал, запинаясь: «Я бы, пожалуй, целый день простоял под этим небом, любуясь всякой былинкой, в которой отражается столь милосердное сияние. А лучше бы два дня». После таких слов Шамаханская красавица подошла к нему и, точно так же, как когда-то поступила с другим ее старшая сестра, «улыбнулась – и с поклоном его за руку взяла и в шатер свой увела». Хочешь знать, зачем я придумал для тебя эту сказку? Я скажу. Вчера я опять исходил твой город вдоль и поперек, все глаза измучил, ища и, как обычно, не находя тебя, и даже почти не помня, как ты выглядишь и кого, собственно, я ищу. А потом, вконец валясь с ног, я добрел до парка, бесценной обители нашего единственного свидания, упал навзничь в траву и в отчаянии подумал, что хорошо бы мне умереть, раз я и лица твоего уже не помню. И вдруг облачко, белое и совсем безыскусное, привлекло мое внимание, оно выскочило из-за кроны сосны и резво побежало по небу, обгоняя другие, большие и неповоротливые, облака. Я засмотрелся, залюбовался им, даже разок испугался, что его проглотит один из великанов. Но оно благополучно увернулось и, улыбнувшись мне твоей улыбкой, снова скрылось за ветвями. А улыбка твоя осталась, и вместе с нею и все лицо, знакомое, явственное, живое. Ты снова была со мной, сосны сомкнулись над нами и стали нашим шатром.

Автору 100 рублей на чашку кофе: