Станислав Севастьянов

Райская жизнь

Андрей Витальевич К. вышел из подъезда и остановился: на свежевыпавшем снегу он увидел след от женского сапожка. Вернее, следы, – и на него будто умопомрачение нашло, он пошел по этим следам. Объяснить это трудно, разве что предположить, что в своей прошлой жизни он был собакой, но он не просто шел, а чувствовал эту женщину десятым чувством: она была обольстительна, умна, добра. У нее были красивые глаза, чарующая улыбка, переливающийся голос. И в то же время она была как запретный плод: в смысле, что такой желанный, что ради нее он и на изгнание из рая согласился бы. Иными словами, на него словно кирпич с крыши упал, так внезапно и наповал он в нее влюбился. И главное, в ней было что-то такое родное, что у Андрея Витальевича даже в сердце защемило. Он шел и шел по ее следам, сходил от нее с ума, наслаждался ее шагом, представлял ее походку, – пока не понял, что следы ведут, наверное, в переулок, а ему туда не нужно, ведь машина его припаркована вот уже, рукой подать. И о чудо, следы вели к его машине; о боже, они обрывались у передней пассажирской двери; о небеса, эта невероятная женщина уже сидела внутри и красила свои губы перед зеркальцем… Андрей Витальевич сел за руль, он был так взволнован, что не сразу расслышал, о чем она говорит. «Ты что, дорогой, оглох? За продуктами, спрашиваю, сразу заедем или на обратном пути?» И он наконец пришёл в себя: какая прошлая жизнь, при чем тут собака, ведь у него такая изумительная жена! И сапожки эти (он скосил глаза на ее ноги) он на прошлой неделе сам же и купил. А главное, из рая никто его не изгонял и гнать не собирался. И Андрей Витальевич с облегчением повернул ключ зажигания.