Станислав Севастьянов

Птицы хотят летать

Весь день она маялась – ну точно ее канарейка в клетке, которой вдруг захотелось полетать, а прутья мешают и сковывают. Хозяйка, конечно, девушка немного рассеянная, она иногда забывала закрывать клетку, но даже и в этом счастливом случае у канарейки не было возможности хорошенько расчувствовать свой полет, разве по квартире особо разлетаешься, вот вылететь бы в окно, это да. Но окно хозяйка держала закрытым. До сегодняшнего дня. А сегодня она маялась и не знала, что с ней, ей будто самой захотелось улететь куда-нибудь… Она даже открыла окно, надеясь, что свежий воздух принесет ей облегчение. И она вздохнула полной грудью, она прикрыла глаза, представляя, как у нее расправляются крылья и она летит, летит, летит… – но тут раздался звонок в дверь. Она побежала открывать, она уже почувствовала, что пришел он, ее спаситель. И он в самом деле стоял на пороге, он держал в руках ее любимые розы и улыбался ей такой радостной улыбкой, слово седьмое небо приняло его в свои счастливые объятия. И небо правда приняло. Он едва успел разуться и скинуть куртку, как она увлекла его туда, куда он и сам желал. И раскрытая, потому что ждала их, кровать; и прохладные простыни; и сбитые простыни; и жаркие простыни… И она вдруг поняла, отчего маялась весь день: ей нужны были его прикосновения. И он касался ее, он истосковался по ее телу, он тоже хотел полета, он забрал ее с собой, они вместе были птицами… И она вдруг вспомнила, что забыла закрыть и клетку, и окно, и что канарейка, наверное, сейчас такая же счастливая, как она сама. Ну и пусть, подумала она, крепче сжимая свои ненасытные объятия. Пусть, ведь птицы хотят – ах! – летать, летать, летать…