Станислав Севастьянов

Почтовые страсти

Почтальон Катя подошла к металлическим воротам дома номер пятнадцать по улице Первомайской и замерла. Она всегда замирала у этого дома. И вот почему. Снизу, по всей ширине, ворота были не сплошняком до земли, а имелась щель сантиметров двадцать пять, а почтовый ящик не как у всех нормальных людей висел снаружи – сунул в него почту и двигайся себе дальше – а его совсем не было, а было узкое отверстие в деревянном заборе сбоку. То есть нужно еще в это отверстие постараться все аккуратно запихать, а для этого никак нельзя было не задержаться ногами у той самой щели внизу ворот. Вот и на этот раз: Катя вынимала из сумки газету, квитанции, пропихивала все это в отверстие, – а к лакированным ботиночкам ее уже вовсю принюхивался собачий нос, высунувшийся из проклятой щели. И кто знает, что он там вынюхает, а вдруг как вцепится зубами и оторвет лакированный кусок. А то и ногу откусит. Страшно! Катя кое-как выдержала, покончила с корреспонденцией – и давай делать ноги от злосчастных ворот. И кому бы пожаловаться на бесчеловечные условия работы. Да кому – некому, так и придется ей с риском для жизни исполнять служебные обязанности… А хозяйка дома Людмила Ивановна спустя пять минут подошла к сколоченному из досок ящику, приколоченному с внутренней стороны забора, достала из него квитанции за свет и газ, а никчемную бесплатную газетку, которую никогда не читала, бросила на завалинку (авось сгодится завернуть в нее какую-нибудь селедку) и пошла в дом сверять расчеты за коммунальные услуги. А собачий нос, который так напугал почтальона Катю и едва не стоил ей жизни, принадлежал грязношерстной дворняжке Кутьке – мелкому и, в сущности, безобидному созданию, которой в отражении лакированного ботиночка вдруг привиделась ошеломительная мальтийская болонка. И теперь, когда все почтовые страсти улеглись, Кутька лежала в своей будке и, закрыв глаза, представляла себе благородную жизнь.