Паровоз и рельсы

Она разлеглась и лукаво сверкает коленом, но линию гнёт о недолжных и грешных делах. Как будто и хочет, и может, и надо б, и время не терпит, но смысла не видит – короче, Толстой на устах. А он – словно чайник, нутром искипает и ликом, чернеет уже от напрасных и пошлых речей. И смотрит на ножки, желая моральных изъянов и в ней, и в себе, и везде, и как можно скорей.

– Прельщая, прельщай до конца, сладконожка. Не думай, что я полумерами сыт и согрет, когда мне сгореть бы, исчезнуть в тебе – лучший способ осмысленно жить и достойно нести свой скелет.

– А помнишь, как кончила Анна? Ты хочешь, чтоб я, как она, оказалась на страшном пути? А сверху пыхтит и сминает тебя без пощады могучая сила расплаты… Прости, но я не должна, не должна, не должна!.. Впрочем, ладно. Ведь ты, я смотрю, и сам уже паровоз. А я, как поют соловьи…

– Мои шпалы?

– Нет, дурачок, я – рельсы твои.

Автору 100 рублей на чашку кофе: