Не Бог

Чтоб все знали: я вовсе не зануда и не имею ничего против тактильной верификации присутствия в мире божественной сущности. Но совать мне исподтишка в ухо палец – разве ж это не особо изощренный и бессмысленный способ удостовериться в том, что я – не Бог?

Бедная девочка! Ведь это была наша единственная с тобой встреча, предыдущие кивки головой не в счет. Но кто мог тогда знать об этом? Ни тебе, ни мне это было неведомо. Вот и начался этот странный, как бы спотыкающийся, разбег нашего с тобой знакомства, когда ты поглядывала на меня прищуренным (поскольку идея с ухом уже сидела в твоей голове) взглядом, а я отвечал не менее прищуренным (но честное слово, я еще ничего не подозревал) прицелом моих подслеповатых глаз.

Хозяйка квартиры, в которой мы встретились, сидела на табурете, а ты на полу возле нее – положила себе на колени ее босую ступню и стала гладить ее. Я бы сам был не прочь сделать это, а тут ты еще вдобавок взяла в губы сигарету, подпалила ее и принялась пускать дым мне в лицо. Мне следовало предпринять что-то в ответ, и я, совершив невиданный скачок в недра остроумия, вслух прочитал с сигаретной пачки: «Курение вызывает смертельные заболевания».

Ты недоуменно вскинула на меня свои светлые глаза, плюнула мне в лицо очередной порцией дыма и сказала: «Курение вызывает присутствие Бога во мне, а ты идиот».

Это было уже слишком. Сморозить такую чушь, да еще с выражением лица, словно это была фраза из школьного учебника, которую ты добросовестно затвердила. И я нанес саркастический удар по твоему незрелому сознанию: «Так ты, пожалуй, будешь грызть ноготь на мизинце и тоже скажешь, что это приближает тебя к Богу?»

«Ну конечно, – не задумываясь ответила ты и, наклонившись, поцеловала пятку на ступне хозяйки квартиры. – Бог во всём, и всё, к чему мы прикасаемся, наполняет нас Богом. Вот стол, например, это Бог, и окно – Бог, и эта милая пяточка – Бог, даже (ты показала было рукой на меня, но на долю секунды замешкалась и перевела руку на холодильник), – даже вот этот холодильник – тоже Бог. Представь себе!»

Твой наивный пантеизм был чистейшим бредом, но меня, признаться, несколько задело то, что ты не посчитала, наряду со всем прочим, и меня Богом, так откровенно и дерзко предпочтя мне холодильник. Со мной еще никто себя так не вел, и я, сделав скидку на твой юный возраст и очевидную легкомысленность, снисходительно положил руку тебе на голову и произнес: «Тебе еще столько всего предстоит понять в этом мире, бедная девочка, так что постарайся просто слушать то, что тебе говорят мудрые люди».

Ты стряхнула с себя мою руку, поднялась и, сказав, что тебе приспичило, вышла из кухни.

Я наконец остался наедине с хозяйкой квартиры и в результате милой беседы с ней совсем перестал испытывать раздражение от твоего грубого попрания приличий. Я не заметил, как ты вернулась, и похолодел, почувствовав, что в мою голову через ухо пытается проникнуть нечто агрессивное и жуткое. Поняв, что это всего-навсего твой палец, я отшатнулся и схватил тебя за руки, изо всех сил препятствуя твоим упрямым попыткам снова овладеть моим ухом. Не знаю, чем бы все кончилось, если бы не вмешательство хозяйки.

Она просто сказала: «Зачем тебе это? Ведь у тебя уже есть все, что нужно». И ты ослабила свои руки, посмотрела на нее и ответила: «И правда».

А потом был странный телефонный звонок от тебя. Я стоял в очереди за колбасой, было шумно и невозможно расслышать, что ты говоришь и чего тебе от меня вдруг понадобилось. Да мне и не хотелось в ту минуту ничего слышать, ведь, если по-честному, между нами не было и не могло быть никакой связи, мы оставались друг другу совершенно чужими. Я сказал, что перезвоню, и отключился. Но, разумеется, не перезвонил.

А на следующий день я узнал, что ты чего-то там наглоталась и тебя нет. И оказалось несложным вычислить, что я был последним, кто слышал тебя живой. И то: не услышал.

Автору 100 рублей на чашку кофе: