Станислав Севастьянов

Этот фокус не пройдет

«Сладость ты моя, лукум мой ненаглядный, магнит неотвратимый», – говорил Иван Ипполитович своей супруге Надежде Леонидовне, когда она мерила перед зеркалом новенький купальник, купленный по солидной уценке в универсаме. Купальник был закрытый, не сильно броский, не сильно вызывающий, но Иван Ипполитович все равно задумался: и куда она его надевать собралась? Неужто в бассейн записалась? А может, на крыше загорать?.. И спрашивает настороженно: «Куда ты в этом купальнике собираешься, душечка?» А душечка вильнула бедрами, еще раз восхитилась своим отражением, щелкнула языком и говорит: «На море с подружками поеду, в Турцию!» Иван Ипполитович так и сел. В Турцию? Ну всё, уведут у него эдакую прелесть, как пить дать уведут. И он так загрустил, так отчаялся, что Надежда Леонидовна, глядя на его страдания, сжалилась: «Да пошутила я, дорогой, какая Турция! На какие шиши? Уже и помечтать нельзя. А купальник я на всякий случай купила, вдруг летом на дачу к родителям поедем, там среди помидоров и похожу…» И он обрадовался, раз так, воспрянул, подошел к супруге и одарил ее восторженным поцелуем. Ну а что, и пусть тёща снова станет упрекать его в несостоятельности, пусть ставит ему на вид, что Наденька с ним белого света не видит. Пусть. Зато он ей на этот раз точно парник построит, о котором она третий год просит… И тут Ивана Ипполитовича пронзило: уж не сговорились ли обе? Уж не ради ли парника, в самом деле, купила Наденька этот проклятый купальник? Ну уж нет, душечка, этот фокус у тебя не пройдет! Турция так Турция, с подружками – да ради бога! Ты ведь лукум мой, да и купальник не такой уж вызывающий. На какие шиши, говоришь? А вот «Жигули» продадим, какая к черту рыбалка, раз такое дело! Да и на дачу поменьше ездить будем, – пропади он пропадом, этот парник. Иван Ипполитович даже засиял: до чего же ему легко, светло и спокойно сделалось на душе.