Ирина Полуянова

Ангельское терпение

До выпускного экзамена оставался какой-то месяц, а он еще никак не мог определиться с главным предметом, аттестация по которому квалифицировалась наставниками как самый важный показатель, поскольку именно в совершённом выборе проявлялись склонности твоего духа; от предпочтений при выборе предмета также зависело дальнейшее распределение после окончания обучения. В начале курса ему хотелось поглубже погрузиться в изучение становления человеческой личности в не совсем благоприятных условиях обитания, но чем ближе было весеннее теплое солнце, тем более легкими и вдохновляющими для воображения темами стала наполняться его голова. И когда с выбором уже нельзя было тянуть, а он еще никак не мог подобрать предмет, подходящий для реализации заложенных, но дремлющих в нем необычайностей, он, в ничем не примечательный день, вдруг столкнулся со своими подопечными в весеннем парке, мгновенно почувствовав и узнав их среди множества прекрасных молодых лиц, заполнивших центр города. Его тончайшее чутье угадало, что он наконец нашел двух котят из одной корзинки, что именно эти юноша и девушка, такие восторженные и восторгающиеся красотами и чудом окружающей весны, нуждаются в его заботливом участии. Участии, для того чтобы они смогли узнать, сколь необходимы и благодатны они могут быть друг для друга в этом мире. И внимательно глядя на их лица, озаренные таким родственным светом, он не захотел использовать оружие в завоевании их сердец.

В тот же день он уже знал, где проживает молодой человек, вскоре изучил распорядок его дня. Наблюдая за ним, узнавая его ближе и ближе, видел, какую достойную для воплощения его планов обрел ценность. И спустя пару дней он привлек к подъезду дома юноши ту милую девушку из парка, внушив ей непреодолимое желание (однократное влияние на человеческие помыслы было допустимой погрешностью) прогуляться в тихий чарующий вечер по нехоженым дорожкам. А потом, поверьте, совершенно случайно кольнув острием стрелы прелестного шумного щенка, вынудил того испуганно вырвать из девичьей ладони поводок и прыгнуть в ноги вышедшему на ежевечернюю велопрогулку юноше. И руки молодых людей столкнулись в удавшейся попытке подхватить пушистый комочек, заставив встретиться и их взгляды. Вспышку света, кометой полыхнувшую между ними, он сразу записал в свой блокнот, поставив галочку напротив графы «Случайное знакомство». Ведь даже ангелам нужно высшее позволение на возможность противоестественного вмешательства в судьбы людей, а куда уж ему, амуру, еще не державшему выпускных экзаменов, до подобных высот. Вспорхнув на ветку ближайшего дерева, он от удовольствия потер руки, будучи теперь в полной уверенности, что справился с бесконечными поисками и нашел в этом мире двух близнецов, которые сами как магнитом притянутся друг другу, даже не раненые его стрелами.

В тот вечер железный конь так и остался не у дел, подпрыгивая без всадника рядом со взявшейся за руки парочкой. Молодые люди светились таким одинаковым радужным сиянием, сами, конечно, этого не замечая (это уже ангельская прерогатива), но тепло, выделяемое их сердцами, амур аккуратно направлял в обе стороны, чтобы помочь разгореться огню их любви… А потом он созывал соловьев на ставшие обязательными с той встречи вечерние прогулки, подбрасывал листки липы, как знаки сердечной привязанности, на колени нежной парочки, чтобы его подопечные непременно видели в этом благоволение небес. И много еще неброских мелочей, которые заметны только ожидающему их сердцу. И так ему самому становилось радостно от их и своего успеха, что хотелось бесконечно кружиться в воздухе пернатым вихрем из мягкого пуха. Он наблюдал за развитием и рождением того, что и было смыслом его трудов. Прекрасное чувство, завоевывающее всё существо этой нежной пары. Наш амур видел, как с каждым днем все больше они проникаются друг другом, порой только вздрагивая от мысли, что могло бы быть, если бы они не столкнулись случайно тем вечером. И понимал, что сделал правильный выбор и чутье его не подвело, указав на готовые к чуду сердца среди тысяч бьющихся рядом.

Его любимым наблюдательным пунктом стал балкон с изящно изогнутыми деревянными перилами напротив открытых окон юноши. С балкона можно было любоваться пылающими закатами и розовым пробуждением утра, не теряя из виду молодого человека в комнате. Амур видел, как тот радовался и готовился к визитам прекрасной девушки, как весело и мило они играли с щенком, как нежно она смотрела на юношу, что-то восторженно ей рассказывающего. И еще он ждал… Ждал, когда сердца созреют и раскроются навстречу друг другу, как цветы перед просыпающимся солнцем. Месяц, выделенный на подготовку к сдаче экзамена, почти подошел к концу, но он не планировал торопить влюбленных и ни за что бы не притронулся к своим стрелам. Так удивительно и волнительно было просто сидеть рядом и слушать неумолимо нарастающий рокот волн в их душах. И будто в награду за его терпение в то утро, когда был назначен экзамен, нежные бутоны раскрыли свои лепестки навстречу друг другу. Ведь даже ангелам иногда необходимо везение и удача в их ангельских делах.

Юноша и девушка притянулись друг к другу без ангельских стрел, протянув руки навстречу своей новорожденной любви. Он любовно наклонился к её лицу, коснувшись губами, и, почувствовав нежный ответ, взял ее на руки… Но тут амуру пришлось стыдливо отстраниться от происходящего между любящими и отступить так значительно, что созерцание прекрасного союза стало бы не доступно даже взору ангела. Ведь сам-то он был еще совсем школяром, а тем более нельзя было опоздать на уже начинавшийся экзамен.

Последнее свое испытание он выдержал достойно: на отлично. Защита вновь созданного почти без внешнего влияния союза не была опровергнута строгими наставниками, видавшими многое и традиционно любящими стрельбу из лука. А о месте своей службы он узнает завтра. Завтра на небесах – относительное мерило времени. Завтра голубоглазый пухлый амурчик проснулся в уютной колыбельке у окошка напротив дома с балконом с изящно изогнутыми деревянными перилами, ничего не помня из ангельской жизни, но чувствуя неизмеримую любовь и такую привязанность чистой души к своим молодым родителям, как будто сам их для себя избрал.

Густав Климт: Младенец (Колыбель)